- Да вы мне объясните: Татьяна Кольцова в обезьяннике - как?
Вы ее взяли - вы что, реально ее подозреваете?
- Руслан Азатович, дело же такое, свидетельница же показала,
мы обязаны отработать по всей форме. Как говорится,
перед законом-то все равны. А? А, ребята?
- Ну да. - Ну да.
- Но имейте в виду: мы ее больше 24 часов держать не имеем права.
Эдик! - Да не было меня там.
Меня УСБ не пустило. - Они наехали на тебя, что ли?
- Ну да. Они наехали из-за того, что я взялся за семью Григорян.
- Здравствуйте! - Час от часу не легче!
А ты чего? - Как? Ты забыл?
Я же не как жена, я свидетель по делу Соколова.
- А, да. - Присаживайтесь. - Спасибо большое. Спасибо.
- Ну а ты чего? - Я пришел только сказать,
что с вероятностью 95% время смерти Соколова - 13 часов.
- 13? - Да. - Только жену мою не закройте,
а то мало ли что, подозревать начнете.
- Мама же тут ни при чем! Зачем ее арестовали?
- Во-первых, ее не арестовали, а задержали. Это во-первых.
А во-вторых, нам просто нужно сейчас
как можно быстрее разобраться в этой ситуации.
Нужны мельчайшие подробности. Кто еще с этим Ваней не ладил?
- Да все! Он всем и каждому гадостей наговорил, и мне в том числе.
- И тебе? - А его отец намекал мне на то,
что у него есть связи в жюри. - Вот это уже интересно.
- Мерзкий тип.
Человек, который самоутверждается на собственном ребенке.
Я уверен, что ему победа была куда нужнее, чем его сыну.
- Папа, хорошо, что ты у нас не такой.
- Ты еще тут! - Так он и говорил так,
будто победа у него в кармане.
За нас бы только Тамара проголосовала, да и то не факт:
она слишком честная. А он, видимо, решил, что мы тоже все купили,
поэтому так откровенно со мной и говорил.
- А победителя должны были выявить после второй тройки выступающих?
Ваня не успел выступить.
(Звонок в дверь.) - Я открою. Не волнуйся.
- Это, наверное, Савва.
(Звучит тревожная музыка.)
- Значит, так. Соколов выступал сразу после Варечки.
Левретов его объявил. Тишина... А потом - вот, нашли труп.
- А... Левретов - это ведущий, да? - Да. Мерзейший тип!
У него звездная болезнь. Он орал, требовал отдельную гримерку,
очень плохо разговаривал с ассистентом, а главное,
все время в темных очках.
Косит под другого, более известного ведущего.
- А, я знаю, про кого это. Так и где этот Креветов-то?
- Левретов. - Ну ведущий этот где был,
когда произошло убийство Соколова?
Я так понимаю, если жюри все на виду сидят,
то он, как ведущий, мог за кулисы зайти?
- Он уходил, но и сидел тоже. Мы, жюри, тоже не все время сидели.
Был перерыв между первой и второй тройкой.
В 12:50 - минут 20. - Так. Расскажите про жюри.
- Про жюри. Глинский, бывший ректор консерватории.
Потрясающий человек, заслуженный, с прекрасным музыкальным вкусом
и кристальной репутацией.
- А остальные... Полонезов, Свечкина?
- Ха-ха! Свеча?
Ну это же Свеча, это поющие трусики. Поет: "А-а, а-а, ты меня любишь".
- А! Ну, мне нравится. Ну так, не очень, но нормально.
- На самом деле она очень трогательная, чувствительная.
А Полонезов - ну, типичный баритон. - А это как? Что это значит?
- Это тембр голос. Есть бас - в самом низу,
баритон посередине и тенор сверху, верхний голос, высокий.
Баритоны считаются самыми мужчинами-самцами.
- Ну да... - О, Тамарочка, я баритон!
- Да ты тенор, тенор. - Ты сам тенор!
- Продолжайте. - Полонезов просто душка.
- Да, если все такие хорошие, кто тогда убил Ивана Соколова?
Дети, что ли?
- Привет! - Привет. - Здравствуйте.
- Спасибо, что пришел. Ты будешь сок какой-нибудь?
- Да, спасибо. - Савва, скажи, пожалуйста,
кто из ребят или родителей хотели больше всего победить в конкурсе?
- Спасибо. Наташа. Она плакала после выступления.
Она ошиблась, сфальшивила. Провалилась, в общем.
У нее отец умер, и все его долги на ее маму повесили.
Они на этот денежный приз рассчитывали.
- Подожди, а Наташа - это та, которая с тобой в одной тройке выступала, да?
- Да, Капля. Фамилия у нее такая - Наташа Капля.
Мы с ней в одной музыкалке учимся. - Скажи, а этот Ваня,
он тоже тебя чмырил? - Да...
Но еще хуже он с нашим ассистентом обращался.
Знаете, вообще ненавижу, когда унижают персонал
или людей, которые ниже стоят. Я... Я бы и сам ему морду набил.
Но не успел. (Звонок в дверь.) - Папа, там кто-то еще пришел.
- Да-да, сейчас открою.
- Спасибо.
Здравствуйте, Агата Денисовна. - Здрасте.
- Привет. - Я не вовремя, да?
Я думал, ты тут страдаешь, а у тебя вечеринка.
Извините.
- Простите... - Варя!
- Ну что ты ржешь? Влюбишься - еще и не так будешь бегать.
- Стой, подожди! - Я видел,
как вы с этим смазливым обнимались в гримерной, так что не надо.
- Что? Ты приходил ко мне до выступления?
- Да, цветы даже принес. Идиот... - Так это были твои цветы?
Погоди, ты все не так понял. Савва - просто друг.
Нас с ним только конкурс связывает.
- Поэтому ты его даже домой пригласила, да?
Общие интересы... Вот это мощь. - Ну да, но нет!
- Привет!
- К старшему по званию обращаются формально.
- Ой, извините, Кирилл?.. - Сергеевич.
- Извините, Кирилл Сергеевич.
Скажите, у вас уже есть подозреваемые по убийству Хациева?
- А с чего ты взяла, что это убийство?
- А разве нет? Я просто уже запросила дело ювелира Панфилова.
Хотела в нем немножко покопаться - вдруг найду какую-нибудь связь.
- Давай ты будешь копаться в чем-то другом,
а Хациева и Панфилова оставишь мне: это я его вел, это мое дело.
- Просто я подумала, что вам нужен свежий взгляд.
- Не нужен. - Складывается ощущение,
что вы не хотите рассматривать другие версии, кроме самоубийства.
- Ощущения и хотелки - это сфера непрофессионалов,
у нас такие не задерживаются. - Как хорошо...
что я профессионал,
а то бы обиделась.
- Да не из-за этой бабы в жюри я тогда плакала.
Вы чего? Я даже в глаза ее никогда не видела.
- А из-за чего тогда? - Там личное.
- Так, гражданка Свечкина, совершено убийство, и важно все.
- Узнала, что МЧ мне изменил. Довольны?
- МЧ - это молодой человек? - Типа.
Прикиньте, меня все предупреждали, что он такой, а я не верила.
- Понятно. Думала, что с тобой все будет по-другому,
а он как был козлом, так и остался. - Вот!
Вы мудрая, сразу видно - на опыте. - А то!
- Мне надо было тогда еще тормознуть, когда он мне эсэмэску прислал.
Эсэмэску, блин! Как вам? - Так, а что было в эсэмэске?
- Да кто сейчас эсэмэски пишет? Так только старперы делают.
Сразу было видно, что между нами пропасть.
О! Надо трек на эту тему запилить!
Поет: "Между нами пропасть, Ты не моя область,
Я не твоя...
Я не твоя..." - Лопасть.
- Класс! А что это - лопасть? Сейчас...
- Скажите, а этот ваш молодой человек, он старше вас, да?
- Левретов? Ему за сорокет, почти мумия.
- Вот оно что, Левретов... А сколько вы с ним встречались?
- Долго. Месяц! - Уф!
- Так что мое сердечко разбито. У меня ПТСР! А может, и СДВГ.
Наверное, терапия нужна или фарма. Надо с коучем посоветоваться.
Так что я не знаю, смогу ли я вообще когда-нибудь пережить эту драму
и обнять новую себя или нет! - Сможете. Сможете!
Я уверена, что сможете.
Скажите, Свечка, а в час дня, во время перерыва, вы что делали?
- Ругалась с Левретовым в фойе, что еще?
- Нет, Левретов был в очках вовсе не из-за образа.
У него фингал. Огромный такой, пятидневный.
- Подождите. Простите. Пятидневный? Почему пятидневный-то?
- Поверьте, я в этом разбираюсь. Сам не раз получал.
- Понимаю. У вас, у баритонов, работа опасная.
Не, ладно вы! Но этот Левретов-то - от кого он мог отхватить?
- Ну точно не от Глинского. И не от меня.
У него на правой щеке фингал был - видел, когда Левретов гримировался.
- На правой? Значит, били ему, получается, с левой, да?
- Да. Да. А, и еще. Посередине след такой -
так бывает, когда на пальце перстень.
- Ага... Или печатка. - Да.
- Знаете, вы могли бы быть криминалистом.
- Ну... бурная юность. Хорошо, Глинский вовремя заметил,
что у меня голос... Кхе-кхе.
(Распевается.)
Ну все, мне пора на репетицию. - Не смею задерживать.
Левретов...
- У Ивана Соколова был шанс пробиться?
- Нет... нет. - Как же он тогда прошел первый тур?
- Об этом лучше спросить у его отца.
В первоначальном отборе я не участвовал.
- А где же вы были в перерыве между первой и второй тройкой?
- Я... Я пошел в уборную.
О, простите, возраст. - Понимаю.
- А затем я вышел через служебный на крыльцо подышать воздухом,
а потом отправился за бутербродами и чаем.
- Куда? Вниз, в кафе, куда все пошли?
- Нет. У меня с собой всегда термос и бутерброды.
Дело в том, что я считаю, что в этих буфетах нечестные цены.
- Тонко подмечено. Значит, вы были в гримерке жюри?
- Но она была закрыта. Я постучался, но тщетно - мне никто не ответил.
И я ушел несолоно хлебавши. - Во сколько это было?
- Где-то... в районе часа.
- Ксения Панфилова Хациева завалила, зуб даю.
- Это ты по запаху парфюма понял?
- Ну, яд - это женский способ убийства, это раз.
Хациев был единственным свидетелем против Панфиловой - это два.
И потом, кто мог заставить выпить алкоголика в завязке?
Только кто-то очень близкий. Это три.
- А почему алкоголик? - Я его личное дело изучал.
Нет, в принципе, конечно, вы его еще могли убрать.
- Мы людей не убиваем. - М-м...
А массажист сам в себя пульнул, да?
Еще генерал Захаров мне какую-то молодую бабу в подчиненные навязал.
Любовница его, что ли? - Ничего, разберешься.
- Ага. - Мороженку съешь?
- Ты же не любишь смотреть, как я ем. - Не люблю.
Ты ведь злой, когда голодный. - Я всегда злой.
- Тебе какое - на палочке или в стаканчике?
- Нет-нет, я только пломбир. - Сластена ты какой, а!
- Я извиняюсь, можно очочки посмотреть?
- Аккуратненько! - Да-да-да.
- Кто вас так разукрасил?
- Муж любовницы.
Судя по печатке на пальце, сомнительный бизнесмен.
- Вот это печатка?.. - Тихо-тихо! Ручки, ручки!
- Понял-понял!
- Что, я арестован? - Нет.
Скажите, пожалуйста, вчера в час дня что делали?
- Я не помню, что сегодня делал. - Придется напрячь память.
- Деменция? (Пренебрежительно хмыкнул.)
- С мамой разговаривал по телефону. - Как долго говорили?
- Долго. Она быстро по определению не умеет.
- А Свечкина утверждает, что вы в это время с ней ссорились.
- Значит, Свечкина врет.
Я сидел в кафетерии и говорил с мамой по телефону.
Официантка подтвердит. - А зачем Свечкиной врать?
- Я понятия не имею. Она истеричка сумасшедшая.
- А вы это поняли до того, как вступили с ней в отношения,
или после? - Я это понял в процессе.
Телефончик верните.
- Скажите, у вас есть враги? Может быть, конкуренты по бизнесу,
которые пытались вам навязать невыгодные предложения
или, например, отобрать бизнес? - Ну а у кого их нет?..
- А поконкретнее можно? - Ну, я не знаю,
я строю фудкорты по всей стране.
Пока нареканий не было. Все довольны.
- Угу. Левша? - Да.
- Мой коллега выяснил, что Левретова ударил как раз левша.
Скажите, это были вы? - Да, это был я.
Моя жена изменила мне с этим попугаем!
Он у них на работе корпоратив вел - там познакомились и...
20 лет брака. Но к убийству Вани это никак не относится.
- Вы давали взятку, чтобы он выиграл "Микрофон удачи"?
- Да, но зря.
Егорова, которая вела нас на первом туре,
должна была поменять бумажки с голосами,
но в день конкурса попала под машину.
Я просто... магнит для беды!
Раньше я всегда побеждал.
Видимо, кончилась моя удача.
Все кончилось.
- Передай Дружинину, чтобы Ксению не трогал.
- А почему? Деньги же не у нее, а у Марфина.
Ярый! Ярый! - Она будет приманкой для него.
- А если Марфин к ней не пойдет?
- Пойдет.
Ты знаешь, что я хорошо разбираюсь в двух вещах:
в психологии и в рыбалке. Мы закинули на него широкую сеть,
так что, куда он ни поплывет, все равно поймается.
А, еще в шашлыках хорошо разбираюсь.
- Держи! Молодец!
Садись. Сядь! - Мне нужны новые собаки-охранники.
- А этих куда девать? - Хочешь - пристрели.
- Жалко. Я их себе заберу.
- Загадочный ты человек, Женя.
- Дай. Дай-дай-дай.
- Зачем надо было врать, а? Говорит навзрыд: - Я не знаю.
У меня правда в голове все смешалось.
- Вы сказали, что в это время ссорились с Левретовым в фойе.
Но его там не было: он разговаривал по телефону со своей матерью
в кафе ТЮЗа, внизу.
- Да, причем говорил довольно-таки долго.
- Черт... - С Полонезовым я была.
- Угу... - Где?! - В гримерке.
- Какая страсть, а! Станиславский сказал бы: "Верю!"
- А не надо осуждать. Каждый по-разному переживает расставание.
- Да, конечно, я же все понимаю. Пожалуйста.
- Про дачу ложных показаний ты ничего не слышала?!
- Нет.
- Все, успокойтесь. Идите домой - может, какую новую песню сочините, а?
(Рыдает.)
Что, как рука? - Нормально.
- Это не Полонезов - это какой-то Майонезов получается.
Алло, Эдик? Слушай, ну артисты, конечно, эти...
Содом и Умора какая-то!
- Кочергин сказал, что Свечкина была с Полонезовым.
А Глинский сказал, что комната была заперта.
Ну, для любовников характерно запереться изнутри.
Но как они могли быть в этой комнате для жюри,
если к тому моменту уже был убит человек?
- Слушай, может, путаница в этих комнатах? Может, они были в детской?
- Нет, в детской были дети. - Нет. Дети, кто уже выступил,
сидели в зале, а кто не выступил - готовился к выступлению -
были за кулисами.
Во-первых, надо узнать, была ли комната закрыта снаружи или изнутри.
Во-вторых, надо узнать, у кого ключ,
а еще надо узнать, что задержало Ваню и почему он вместе с ребятами
не был за кулисами. Очень много вопросов. - Очень.
- Очень. Надо Варе звонить.
Я позвоню Варе, узнаю подробности.
- А я тогда наведаюсь в театр. - Хорошо.
На! (Заливисто лает.)
- Неси мне! Неси-неси... Молодец!
(Вибросигнал телефона.)
- Алло! - Алло, Лева, привет! - Привет!
- Слушай, мне нужна твоя помощь, только это между нами, хорошо?
- Хорошо. Конечно.
- Помнишь, ты говорил, у тебя есть друг,
который работал в софте систем распознавания лиц.
Нужно ему скинуть фото одного человека и узнать, кто это.
- Слушай, Вася, там все немного не так работает.
Изначально фото должно быть объемным - анфас, профиль -
и подключено к биометрической базе данных,
а туда нужен доступ.
Или изначально это могла снять умная камера,
подключенная к системе распознавания лиц.
- Черт, а я так надеялась...
- Слушай, ну можно... Отправь фото мне.
Я отправлю своему другу - может, что-то и можно сделать.
- Спасибо большое, ты просто лучший! Сейчас скину.
- Давай.
- Ага. Так, отбой.
Отбой тревоги! Я знаю его.
Это человек Гамлета Григоряна.
Он приезжал с ним, когда у того в ресторане взорвали сына. - Так.
- Ну да, Дружинин допрашивает человека Григоряна по делу.
У каждого свои подходы.
- Да, только вели они себя как старые, добрые друзья.
- Так, может, они одноклассники. Ты мне что предлагаешь,
уволить его за то, что он не в той школе учился?
- Нет, я предлагаю его уволить за то, что он работает на Гамлета Григоряна.
За то, что подчищает за ним, подтасовывает факты и закрывает дела.
- Кхм.
Доказывай, а я подумаю. А пока я не вижу оснований.
- Разрешите идти, товарищ генерал? - Да, разрешаю.
(Звонок в дверь.)
- Ой, Савочка, привет!.. Ой, а что же ты не сказал,
что с гостьей подойдешь? - Ой, я никакой не гость, что вы!
Вы не беспокойтесь, ради бога, я буквально на три минуты.
Меня зовут Агата Денисовна, мой зять - следователь,
занимается вот этим ужасным делом, убийством мальчика.
Он попросил опросить детишек -
ну чтобы, сами понимаете, они в полицию не бегали.
Вот я и пришла поговорить с Наташей. - А, хорошо.
Наташа! Наташ!
Наушники сними, иди скорее.
- Здрасте! - Здрасте.
Наташа, меня зовут Агата Денисовна. Давай знакомиться.
Я бабушка Вари Кольцовой.
- Да, Варя крутая. Она бы выиграла, если бы не это.
- Да? Спасибо, я ей передам - поддержу.
А ты такая грустная, потому что успела
с Ваней Соколовым подружиться? - Нет, мы не друзья.
- Он тебя тоже обижал?
- Вроде того.
- У меня к тебе один вопрос - пока...
Ваша тройка выступила - это было где-то около часа.
Потом что ты делала, где была? - Пошла в зал.
- То есть ты сидела на концерте и слушала?
- Да. - Ты в гримерку пошла за телефоном.
Разве нет? (Звучит напряженная музыка.)
- Мама... Я только хотела помочь, правда!
- Наташа, что ты сделала, скажи мне.
(Плачет.)
- Когда вы пришли, дверь в оркестровую была закрыта?
- Нет, только в детскую гримерную.
Поэтому меня Наташа и позвала: она не могла войти.
Оттуда вышли Полонезов со Свечой, и по их виду было ясно,
чем они там занимались.
Просто заперлись изнутри. И ключ не дал войти.
Потом она вошла внутрь, а я пошел к сцене.
- Значит, это вы нашли тело, да? - Да.
В 13:20. Я точно запомнил время. Тогда вторая тройка вовсю выступала.
- Так у нас 5% погрешности имеется. - Что, извините?
- Я имею в виду время смерти. Хорошо, что вы увидели?
- Соколов лежал тут, виолончель здесь, а здесь струна.
- Угу. Чтобы задушить человека струной,
необходимы какие-то усилия... - Ну да.
- ...держать долго. Значит, должны остаться какие-то следы на руке.
- Смотря какие руки, но, в принципе, да.
На ладонях они должны остаться. - У вас ничего нет.
- Извините, что разочаровал. Я вчера пообещал задушить Соколова,
но, к сожалению, это был не я. - Честно говоря,
вы логичный подозреваемый. За неимением лучших.
- Согласен. Только за что мне его убивать? За оскорбление?
Я их каждый день на работе слушаю, еще и похуже, от того же Левретова.
- А вообще, скажите, у кого могли быть еще ключи от гримерок,
от этой оркестровой? У кого, кроме вас?
- Соколов обещал мне за это заплатить,
а нам очень нужны были деньги. И я согласилась.
Мне надо было пристать к Глинскому, а Ваня все снимал на мой телефон.
- Как - пристать?! - Я, кажется, поняла.
Он шантажировать хотел Глинского?
Что он с молоденькой, с маленькой девочкой.
Снимал на телефон, потом шантаж, чтобы получить первое место. Да?
- Да. - Что-то не так пошло?
- Ничего не бойся, расскажи. Я ругать не буду, честно!
(Напевает.)
- Деточка, что такое? Что случилось?
- Я плохо спела, плохо! Нам очень нужны были деньги!
- Ой, какая ерунда!
Не расстраивайся, не плачь. Мы с мамой тоже жили бедно.
У нас даже не было фортепиано.
Я занимался сольфеджио на простой картонке,
расчерченной под клавиатуру. Ой, ты моя хорошая!
Девочка ты моя, у тебя все впереди. И поешь ты неплохо.
Все будет хорошо.
- Глинский увидел, что Ваня снимает, и очень разозлился.
Я испугалась и убежала. Одежда была в детской гримерке.
Я позвала ассистента, там переодевалась.
- Наташа, а телефон где твой?
- Молодой человек, а что вы здесь делаете?
- Да так - разглядываю, изучаю.
Я из полиции. Капитан Свиридов.
- Ну что, посадили эту виолончелистку, чья струна?..
Она мне сразу очень подозрительной показалась.
- А она тут совсем ни при чем. - Да?
- Да. - А вот товарищ майор думает иначе.
Он ее арестовал. - Майор?
А вы мусор часто вывозите? - Раз в три дня.
- А где мусорные баки? - У служебного входа.
Но нужен вездеход.
А вот это вездеход, он все двери в театре открывает.
Только он не у всех есть: у охраны, у директора и у меня.
- Я понял.
(Звонок телефона.) Сейчас, извините.
Агата Денисовна, я думаю, что это Глинский.
- Да я тоже так подумала. Как говорится, кузнец с молотом,
мясник с топором, а музыкант со струной.
- Да. Но он соврал про служебный вход.
Нужен специальный электронный ключ, чтобы входить, выходить.
А также он соврал про оркестровую, что она была заперта.
Оказывается, у него был ключ от нее. - Да.
Ты знаешь, люди часто, когда врут, то в свой рассказ вплетают
всевозможные подробности для убедительности?
Что ищешь, мусорку? - Мусорку.
Мусорка здесь, она у служебного входа.
Вдруг там телефон девочки? - Телефон Наташи Капли.
Молодец! Так чего ты ждешь, иди к мусорке.
- Хорошо, будет сделано. - Я Таню еду забирать.
Если не возьму трубку, понимаешь, почему. Звони.
- А вы говорите, раз в три дня вывозят мусор?
- Да. Завтра утром должны вывозить.
- Угу. Держите.
Помогите мне.
- Послушайте, если вы с баком что-то сделаете, вы будете платить.
- Спокойно, за бак я ручаюсь. Все будет хорошо.
Ну что, поищем что-нибудь вкусненькое?
О! Котлеты.... Опа!
- Вот что получилось достать из разбитого телефона.
"- Заслуженный артист, а такими вещами занимается!
- Что?! - А вот это мы сняли!
А вот это сейчас все увидят... - Что?.."
- Ужасное видео. Что было дальше?
- Я выбежал к себе.
Он хотел выставить меня педофилом! Меня!
- Ай-ай-ай-ай-ай! - Что?
- Заслуженный артист, а такими вещами занимается!
- Что?! - А вот это мы сняли!
А вот это сейчас все увидят... - Что?!
Ты что себе позволяешь, щенок! - Сейчас все увидят!
- Что ты себе позволяешь?! Мерзавец!
Ах ты!..
Молокосос!
Черт!
- Вы понимаете всю глубину и низость этого оскорбления?
- Иван Соколов поступил подло,
но ему было-то всего 18 лет.
Возраст глупости.
Он мог бы пожалеть о том, как вел себя,
мог бы измениться, если бы вы дали ему шанс.
Но вы же ему его не дали. - Хреновый вы педагог.
- Жаль,
но как исполнитель я всегда был лучшим.
- Но не в этот раз. Налажали вы, конечно, знатно,
из-за чего и попались.
И со служебным входом, и с ключами. - Да.
Зря я упомянул этот треклятый выход.
И про закрытую гримерку ляпнул.
Совершенно лишняя информация.
Возраст портит человека.
Хм! В молодости я бы таких ошибок не совершил.
- Каких - ошибок? Что Соколова убили? Или что сами себя выдали?
Надо было не паниковать, а видео стереть.
- Ох уж эти новые гаджеты!
Этот непонятный мир будущего. - А что тут непонятного?
Тюрьма вас ждет, казенный дом - вот и все ваше будущее.
- Здравствуй! - Привет!
- О! А по какому поводу у нас праздник?
- Как - по какому? Первый день на новом рабочем месте.
- Да, но... так себе день, я скажу. Мне там не рады.
- Понятно, почему не рады. У них там своя стая,
знают, кто вожак, кто молодняк, а кто зубы от старости потерял.
А тут новая волчица - молодая, сильная, голодная.
Вдруг лучшие куски начнет отбирать? Страшно.
- Мне даже кости не светят, не то что куски.
- Почему - не светят?
- Потому что они считают, что я им не ровня.
Я уверена: Дружинин думает, что генерал меня взял только потому,
что я с ним сплю. - А ты не спишь?
- Скажи, а почему все мужчины думают,
что женщина может получить то, что хочет, только через постель?
- Потому что мы же себя знаем,
и с нами этот способ работает лучше всего.
- Ха! Вот я дурочка. Как все легко, оказывается.
- А не нужно ничего усложнять.
Бери от жизнь все, что можешь, пока можешь.
- Так... а как же совесть?
- Танечка, я прошу тебя, дай мне, пожалуйста, еще минуту.
Минуту, Тань, пожалуйста... - Где он? Я видеть его хочу.
- Я хочу еще раз попросить у тебя прощения, Таня.
- Мама, вы мне врали все!
Я вам что, ребенок маленький, которому надо глаза закрывать,
когда по телевизору страшное показывают?!
- Да нет, конечно, Таня. - Где папа?!
- Давай сядем, успокоимся и поговорим.
Вот твой папа.
- Как ты мог?!
- Прости.
Прости, я виноват. Это жуткая ошибка.
Я идиот. Прости меня, Заяц.
- Я тебе не Заяц.
Как ты мог нам дать себя похоронить?!
Как ты мог нас подставить так, папа? Мы же семья твоя.
Ты вообще нас любил? - Очень.
Тебя больше всех люблю и буду любить.
- Я тебе не верю.
Тем, кого любят, не делают так больно.
- Любовь и есть боль, Таня.
- Тогда мне не нужна такая любовь.
И видеть я тебя не хочу.
И тебя, мама, тоже.
- Ну да, все правильно.
- А знаешь что?
Лучше бы ты в самом деле умер. Правда.
- Давай выпьем за счастливые моменты,
которые делают жизнь наших врагов несчастливой.
- Хороший тост.
Мне нужна услуга. - Слушаю.
- Есть одна стерва, которая пытается мною манипулировать.
- Каким образом?
- К ней попала записная книжка с лишней информацией.
- Компромат на тебя? - Ну, если бы только на меня.
Там схемы: кто кого крышует из ведомств,
кто с кем делится,
каким образом и на чем конкретно можно взять;
фамилии, номера дел, схемы отмыва, - в общем, полный фарш.
- Прямо как в сказке.
- Знаешь, я тоже ерничал, как ты.
Я про эту книжечку услышал несколько лет назад
и думал, что это все миф. А она - реальная. Я ее сам видел.
Хорошо, что у покойной Жилкиной хватало мозгов скрывать,
что она у нее. А у Воробей - это фамилия -
все мозги амбициями затуманены.
- У Василисы Воробей? - А ты откуда знаешь?
- Знаю. Тебе повезло:
мой человек ее как раз окучивает по другому поводу.
Но такие компроматы в единственном числе не хранят.
Воробей может оставить у себя этот компромат, и не только она.
- Ясен пень. - А, я понял:
ты хочешь воспользоваться этим компроматом.
- Ну не то что прямо хочу, но жизнь - это штука такая...
- Угу. - Давай выпьем!
- Н-да...
Я здесь никогда не был.
- Это библиотека, что ли?
Что, есть будем или книжки читать?
- А ты знаешь, кому как нравится. Просто рекомендовали -
сказали, культурное место.
Что? - Я еле дошла.
- Натерла, что ли? - Вообще!
- Что же ты? Ну-ка...
Опа!
- О, кайф!
- Ну вот. - У тебя жилетка
с выпускного, что ли? - Ну да.
На три размера, наверное, меньше. Я ее редко надеваю.
Ну что, это?..
- Спасибо.
- Надя, заказывай что угодно. Я буду то же самое.
- О! Мы долго будем тогда выбирать.
Так... - Знаешь...
я бы сейчас волка съел.
- Кочергин, ты дурак?
- Таня, прости,
я без звонка.
Я ведь переживал.
И хотел узнать, как ты тут после всего.
- Плохо. - Понимаю.
- Ощущение, что мир рухнул.
- Да нет, просто иллюзия исчезла.
- Получается, что так.
Получается, что мой папа...
мой идеальный папа никогда таким не был.
- Таня, любой человек - любой! - не идеален.
- Не уходи, пожалуйста.
(Звучит напряженная музыка.)
- Здрасте. - Привет!
- А вы куда? - Домой.
- Домой? Вы даже с Андреем не попрощаетесь?
- Слушай, я не хочу вам мешать.
Ты вообще не должен был меня здесь видеть. - А почему?
- Ну... ты для него семья и все такое,
а я - так, третий лишний. Пока! - А вы шакшуку любите?
- А... конечно.
А что это? - Это...
Знаете, меня Андрей не простит, если я вас просто так,
без завтрака, отпущу. - Думаешь?
- Уверен.
- Ты, кстати, классный торт приготовил.
- Спасибо.
- Ваня?
- Ксюша...
- Я знала, ты догадаешься, что я в нашей старой квартирке.
Но думала, это случится раньше.
- Я не хотел приходить.
- Но все-таки пришел.
- Чтобы ты оставила мою семью в покое.
И меня. - Только для этого?
- Ты ведь успокоишься, только когда получишь эти деньги.
Но есть проблема.
- Как всегда.
Как всегда.