(Сирена скорой помощи.)
(Звучит напряженная музыка.)
- Аккуратнее! Да аккуратнее!
(Звучит классическая музыка.)
- Гамлет Георгиевич... - А?
- Смотрите, что я нашел.
- Кто это? - Посмотрите внимательнее.
- Это Ксения?! - Фокус, да?
Ха-ха... Да...
(Звонок в дверь.)
- Здравствуйте! Я не вовремя?
- Ну, не очень. Я как раз жду клиента.
- Не меня ли? Здрасте!
А что это вы так напугались, как будто привидение увидели?
(Звучит мистическая музыка.) - Я вижу страх,
но боитесь не вы. Это вас следует бояться.
У вас есть слабость - сын.
От него одни неприятности.
- Хватит гнать туфту.
У каждого взрослого мужчины есть сын, который не оправдал его надежд.
- Хм... Зачем вы тогда пришли, если вам не нужны мои гадания?
- Погадать. Тебе.
- Попробуйте.
- Я вижу тебя в большом доме.
У тебя богатый муж. Он намного старше тебя,
но ты с ним не по любви,
а из-за денег. (Звучит напряженная музыка.)
Он узнает, что ты изменяешь ему,
и ты его гантелью по голове убиваешь,
Ксения. - Кто вы и что вам нужно?
- Я тот, кто пришел за деньгами Панфилова.
- Ну проходи, осматривайся.
Здесь будешь прятаться.
- Спасибо. - Да не за что.
А сейчас ты должен рассказать все - и очень подробно.
С момента, как ты только познакомился с Ксенией Панфиловой.
- Я... до сих пор не понимаю, что это такое было.
- Только без лирики, ладно?
Знаешь, как у Мандельштама:
"На дикую, чужую Мне подменили кровь".
- Знаешь, у всех есть оправдание, объяснение:
"Я не помню, я ничего не знаю". Но ты же все помнишь.
В сознании был, дееспособен?
- Ты сейчас рассуждаешь как судья. - А ты - как адвокат.
На меня твой флердоранж не действует, так что давай по существу.
- Знаешь, мне перед тобой оправдываться не в чем.
- Да? - Да. - Тихо-тихо.
- А ничего, что ты в моем доме прячешься?
Ничего, что твоя дочь чуть не погибла,
что у тебя уже нет внука или внучки - ничего?!
- Если бы я не исчез, тебе бы Агату не видать никогда!
- Хватит. Вы идиоты. Пойдем. - Воспользовался моим отсутствием
и втерся в доверие! Уж извини, извини.
(Стук входной двери.)
- Комната твоя вон там.
- Спасибо. - Угу.
- И как он на тебя вышел? - Какая разница как?
Стас, он на меня уже вышел! Все, мне конец, понимаешь?!
- Успокойся. - Не могу. Стас, ты бы видел его глаза!
Это холодные глаза убийцы... - Может, он хороший актер?
- Он реально опасный! Он мне сказал, что убьет меня,
если я не отдам деньги Панфилова, а как я их отдам - у меня их нет!
- Он тебе угрожал? Напрямую?
Не бойся. Никто тебя не тронет.
- Тебе прибавку в этом месяце дадут или только со следующего?
- Не знаю. Сложно все.
- То есть ты опять не поговорил с Иванько?
Ты же обещал! - Я поговорил,
но она дала понять, что сейчас это нежелательно.
- Слово-то какое подобрал - "нежелательно"!
Матюша, иди завтракать!
Ты лучше меня знаешь, что Матюша не может ждать,
когда твоя начальница соизволит поднять тебе зарплату!
С квотой мы уже пролетели! - Не факт - шансы еще есть.
Ну что ты, Света? Света?
- Опять с мамой поругались? - Нет-нет.
Все хорошо. Кушай. Смотри, какие сырнички мама приготовила.
- Можешь не торопиться, я продлю номер.
- Ты, конечно, очень щедрый, но, вообще-то, у меня тоже есть дела.
Ты хоть помнишь, как меня зовут?
- Конечно помню.
Вика. - Неплохо.
А... А...
- Так, где болит? - Везде.
- Не двигайся.
Понятно.
Ручку медленно заводим назад и плавно прогибаемся в спине.
Раз, два... Выдох!
- Отпустило. - Все.
У тебя протрузия в пояснично-крестцовом отделе.
- Угу... - Если запустить, то будет полноценная грыжа.
Плюс шейный остеохондроз - и пошла компенсация нагрузки,
поэтому правое плечо было поднято.
Ну и цистит. Цистит нужно лечить, а не спасаться грелочкой.
- Откуда ты все это знаешь? - Руки. Они знают.
А я только перевожу. Пока-пока.
Пока.
- Лапшин, чего вдруг опаздываем? - Алевтина Борисовна,
извините, небольшое ЧП дома. - Поняла: дела семейные.
- Алевтина Борисовна, я хотел, если вы, конечно, не против...
Впрочем, мне уже положено и даже очень нужно,
потому что у меня сын болеет. Честно говоря, неудобно просить,
но не могли бы вы немного поднять мне зарплату?
- Лапшин, вопрос серьезный. Видишь, я бегу - в Минздрав вызвали.
- Да-да. Извините, конечно, что я не вовремя,
но дело в том, что я пять лет тут работаю... - Я тебя услышала.
Вопрос серьезный. Извини, убегаю.
- Да-да, конечно, конечно.
- Ай... Закрывай.
- Алло. Здорово. Ага. Ну да.
Нет, ну какой... Окей. Давай.
- Сережа, ты добирался 1 час 35 минут 42 секунды.
Как черепаха. - Извини. Давно болит?
- Не знаю. Надоело. - Сейчас посмотрю.
- Мигрени участились? Я предупреждал.
Зря ты отказался от операции.
- Зачем мне операция, если у меня есть ты?
- Я не хирург, я не могу вытащить осколок из твоей головы.
- Они тоже не смогут.
- Все.
- Что - все? - Тебе уже лучше.
- Да... А ты чего такой смурной?
- Отпусти меня. Совсем.
- М-м...
Я не могу. Понимаешь, ты же мне как сын.
Я все для тебя делаю, все для тебя делал.
Чего тебе не хватает?
- Ладно, забудь.
Тоска навалилась какая-то. Устал. - Ну устал - понятное дело.
Вон сколько баб, сколько работы... Поезжай на природу, отдохни.
- Да, ты прав. Поеду отдохну.
- Стой.
Ты же знаешь, как я тебя ценю.
Ты всегда был настоящий, всегда.
Даже когда шастал по помойкам со своими дружками детдомовскими.
У тебя же талант! Божий дар!
Ну, с Артурчиком, видишь, не получилось ничего.
Артурчик - моя боль.
Но ты - моя гордость! Так что давай, не расстраивай меня.
А? - Ладно.
Что тебе на юбилей подарить? А то я уже всю голову сломал.
- Книгу о вкусной и здоровой пище. Только советскую. Найдешь?
- Найду.
- У меня тоже есть тема.
Знаешь, меня окружают куклы, у которых внутри пустота.
А ты знаешь, я плохого не боюсь, я боюсь пустоты.
Неизвестно, чего от них ждать.
- Когда знаешь, чего ждать, иногда страшнее.
- "Как милует отец сынов своих, так Господь милует боящихся его".
- Библия? - Да.
- Я думал, ты только кулинарные книжки читаешь.
- Так все думают.
У меня к тебе будет дело на вечер, хорошо? - Хорошо.
(Звучит напряженная музыка.)
- Давай, до вечера.
Мужчина: - Прошу, дорогая, да. По-моему, было великолепно!
- Замечательно, мне очень понравилось.
- Тебе помочь? - Нет, не надо, я сам.
- Эдик, я у тебя уже сто раз попросила прощения!
Прости, пожалуйста! - Да я все...
Да я тебя прощаю, все, дело закрыто. - Да, но ты все равно уходишь!
- Да, потому что у меня есть своя квартира, а тут я в гостях.
Пора возвращаться. - Значит, не простил.
- Вася, я люблю Таню. Ты действительно ничего не понимаешь?
Или ты просто не хочешь понимать? - Ну да, я не понимаю.
Вы же расстались.
- Ну вот видишь... Видишь, ты не хочешь понимать.
Вася, мне иногда за тебя так страшно.
Ты... Я вижу в тебе твою маму.
(Звучит печальная музыка.)
Спасибо за телефон.
- Да я за Свиридова лично поручиться могу!
- А у нас не пионерская организация, Исаев!
Человек был убит из табельного оружия твоего Свиридова,
у которого, кстати говоря, был мотив: месть.
Свидетели показали, что он до этого был не в себе.
- Да какие свидетели-то?! - А это неважно!
- У него же алиби. - Алиби... Алиби!
Пистолет посеял, врачу в женской консультации угрожал.
Заявление есть! Будет проверка СБ!
- СБ... Где-то я это уже слышал. Прямо дежавю какое-то.
- Я не слышу, что ты там бубнишь, но мне на самом деле не интересно.
Скажи спасибо, что я тебя лично предупредил.
- Спасибо, товарищ генерал! Разрешите идти? - Да, иди.
Азатыч!
Слушай-ка, а он у тебя, часом, ничего не употребляет?
- Не понял. - Ну, там, я не знаю,
может, он нюхает или колется, прости меня господи.
Или таблетки ест. - Свиридов? Да в жизни никогда!
- Ну да, ну да. Но с другой-то стороны,
ты же свечку не держал, правильно? Можешь и не знать, да?
Да... Ну ничего. Ты иди, а мы разберемся. Иди. Давай.
Машенька, сделай мне, пожалуйста, чайку, ладно? Спасибо.
С лимончиком.
- О, привет! А что это ты тут делаешь?
- Простите бога ради, Варвара Викторовна,
я не знал, что к вам на аудиенцию нужно записываться заранее.
Как подготовка к конкурсу? - Идет.
- Развернуто.
- Ну прости, пожалуйста. Я просто заморочилась,
у меня сейчас проблемы с репертуаром для конкурса.
- А в чем проблема? Детских песен же вагон.
- Вот именно что вагон. Все в этом вагоне и поедут.
А я не хочу петь на отборе то же самое, что и остальные.
Понимаешь?
Это хуже, чем прийти с подругой на вечеринку в одинаковых платьях.
Особенно если оно на ней сидит лучше.
Короче, невыигрышная стратегия.
- А ты действительно хочешь выиграть этот конкурс?
- Ну конечно! Иначе зачем вообще на него идти?
- Наконец-то в тебе проснулся спортивный характер.
Моя дочь! Дай пятюню!
- А что если самой песню написать?
Автор-исполнитель - это же круче, чем просто исполнитель.
- Мама, ты просто гений! Спасибо большое.
Спасибо за компанию. Мне пора, я побежала.
- Постой, а покушать? - Потом!
- Огонь!
- То есть как это - отстраняете? - А вот так это.
Остынь! А то шибко эмоциональный стал последнее время.
От этого все проблемы. Но это временно!
- Да это вообще не вовремя! Я вам говорю,
это Гамлет Григорян убил Олега Панфилова!
И надо идти и брать его! - Ой-ой! Уже Гамлет, да?
Ишь ты! На днях ты мне говорил, что Артур Григорян.
- Передумал! Этот Артур вообще не склонен
ни к размышлению, ни к анализу.
Он импульсивный какой-то, неаккуратный.
Он не мог додуматься до того, чтобы так вот подставить меня
под убийство Олега. - Зачем Гамлету-то тебя подставлять?
- Я приходил к нему и предъявил,
что подозреваю его сына в похищении меня и Татьяны.
Что? - А какого рожна ты поперся к Гамлету?
Да еще рассказал ему о своих подозрениях!
Ты мне можешь это объяснить?
При этом тебе категорически было заявлено: не лезь в это дело!
Что ты нарываешься-то?!
Шепотом: - Я не понял. Не стыдно тебе?
- Тихо! - Чего? - Свиридову виселицу заколачивают.
- Подвинься, дай послушать. Подвинься.
- Ты чего хочешь, чтобы тебя, наконец, грохнули?
Я тебя правильно понимаю?
- Я хочу того, чего нам положено хотеть
в силу нашей с вами профессии: поймать преступника.
- Да какого преступника-то? У тебя подозреваемые меняются как перчатки.
Знаешь что? Ты уж меня извини, но я тебе скажу, на кого ты похож.
На собаку, которая охраняет дом, бросается на всех,
но бросается не потому, что дом охраняет,
а потому, что у нее зубы болят!
- Я понял. - Понял?!
Да ни черта ты не понял!
Давай иди домой. Приведи себя в порядок.
С Татьяной посиди.
- Угу.
- Так. Тут это...
(Шепотом.) Чего ты? - А ты чего?!
- Бабуля, привет. Соскучился. - Здравствуйте.
- Рядом! - К сожалению, к нам нельзя,
потому что у нас карантин: ветрянка.
А ты, между прочим, ветрянкой в детстве не болел.
Последствия могут быть вплоть до мужских проблем.
Извините, что я при вас это говорю.
- Но у вас нет сыпи. А при ветрянке сыпь должна быть.
- А. Какая образованная девочка.
У меня сыпи нет, потому что я в детстве ветрянкой болела.
А Холодов весь в прыщах. Там ужас.
С головы до ног. Знаешь, один такой большой, огромный прыщ.
- Мы можем чем-то помочь? Собак давай возьмем.
Погуляем с ними. Сири ты нам дашь. - Да.
- А вдруг они тоже переносят ветрянку?
- Я вам как кинолог говорю: не бывает у собак ветрянки.
- Ух ты! Это ж надо, а!
Какая умная девочка.
- Мила. Меня зовут Мила. - Очень приятно. Агата.
А! Нельзя. Так бы пожали друг другу руки.
Но в следующий раз, я думаю, это получится. Правда же?
- Я завтра зайду и продукты принесу.
- Ну хорошо. А может, не надо?
- Я зайду, ба. - Хорошо.
- Было приятно познакомиться. - Да, мне тоже.
- Всего доброго. Пойдем, пойдем. - Пока-пока.
- Она обычно не такая.
- Ну что?
- Гриша какой взрослый. - Да, повзрослее некоторых.
- А Варюшка, как она? - Варюша тоже взрослая.
Почти звезда. И мальчик тоже у нее есть. Никита.
Очень хороший мальчик. Отойди от окна.
- Что ты Грише сказала? - Сказала, что у нас карантин,
что у нас ветрянка.
- Поверил? - Иди ко мне. Сири, иди ко мне.
Сейчас намажем тебя с ног до головы в пятнышки - тогда поверит.
- Почему меня? Может, их лучше? - У них ветрянки не бывает.
А ты - живой пациент.
- Столько я пропустил всего.
- Ладно об этом... - У меня не было выбора.
Я должен был фиктивно умереть ради вас - чтобы она вас не достала.
- Кто "она"? - Ксения.
- Ксения? - Ксения.
Ксения убила своего мужа - ювелира Панфилова - из-за денег.
- Мы в курсе. - Да...
А начальника его охраны, Стаса Хациева, использовала.
У них были отношения. И когда следователь...
- Дружинин. В курсе.
- Да. Когда он задержал ее,
она придумала побег со следственного эксперимента.
Мы хотели сбежать вместе, но прямо перед этим на меня вышел Хациев.
Он отдал часы, доказывающие, что Ксения убила мужа,
что она мне врала.
- У тебя есть что-нибудь выпить? Покрепче чая.
- Сиди. Выпивать позже будем.
Ты не сразу догадался, что она убийца?
- Далеко не сразу.
Если бы не Хациев, мог бы и не успеть понять.
- Эдик! - О, Варя, а ты чего тут делаешь?
- Наконец-то! Я уже собиралась уходить.
Где ты пропадал? Твоя Василиса сказала,
что ты давно от нее ушел.
- Во-первых, Василиса не моя. А во-вторых, я пропадал на работе.
А где мне еще быть? - Рада слышать.
Слушай, мне очень нужна твоя помощь для конкурса.
- Варя, для какого конкурса? - Ну, вот.
"Микрофон удачи". Видел? - И что?
- Ну ты же поэт? Можешь помочь мне слова для песни написать?
- Не знаю. Я никогда не пробовал на заказ.
- Ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
- Ты что, издеваешься надо мной? - Нет!
- Ну ладно, пойдем попробуем. Все равно с работы поперли.
Попробуем себя трубадуром. Пошли. - Ура!
- Переквалифицируюсь в трубадура. - Тебе очень пойдет.
- Почему ты прикинулся мертвым, как опоссум?
- Потому что я понимал: как только я отдам Ксении деньги Панфилова,
мне тоже не жить. - Тункин тебе в этом помог,
за что и поплатился. Между прочим, мы думали, что это ты доктора-то...
- Опоссумы не убивают.
- А кто ж тогда убил доктора Тункина?
Где Ксения? Хациев?
И, Ваня, деньги-то где?
- Я отдал деньги Ксении и после этого сразу как бы умер.
- Зачем тогда воскрес?
Тебя видели в городе. Ирина видела.
- Узнал, что дом Панфилова продается, и захотел забрать оттуда часы.
- Да, Ваня, хреновые новости. Я бы сказал: хреновости.
Тебя ищут. Григорян. Он думает, что деньги все еще у тебя.
И, думаю, всех он нас достанет.
- Третий ящик уже. Что такой тяжелый-то?
- Искусство, е-мое. Шеф собирает - вот все и дарят.
Тем более юбилей.
Так, аккуратно. - Ага. На угол. Не задеть.
- Под ноги смотри. - Ага.
- Тихо, осторожно, не торопись.
Все нормально? Держишь? - Да, да.
Не уронил там? - Нет.
- Серега, ты Владленычу хорошо плечи помни.
На этих плечах знаешь какой груз ответственности?
- Вот-вот, ты понимаешь, Гамлет.
А они ничего не понимают.
Ой, хорошо!
Сколько я массажей переделал: балийский, тайский, шведский...
А что у тебя за техника такая? Не узнаю.
- Моя личная. Немного того, немного сего.
- Серега в Китае жил, на Тибете.
Он своими руками такую мазь изготавливает -
из мертвых живых делает, понимаешь?
- Уф!
Хорошо!
- Хорошо? - Да. Как новенький.
- Да, да, да. Слушай, иди ко мне личным массажистом.
А я тебе платить буду сколько хочешь.
- Спасибо, но душу я уже продал. - Мне продал.
- И вот знаете, оно то колет, то печет.
- Где именно, поясните, пожалуйста. - А!
Вот.
- Получается, везде? Какие еще симптомы?
- По утрам еще затылочный тупняк бывает.
А к вечеру такая тяжесть опоясывает.
- Затылочный тупняк? Как именно? Поясните, пожалуйста.
- А, это чан на голову надели и по нему со всей дури...
- То есть голова болит? - Нет, не болит.
Туман просто. Но не в глазах, а где-то там, внутри,
в глубине башки, где этот... гипопотамус.
- Гипоталамус. - Да.
Кстати, я недавно про него в интернете читал.
- Самообразование, конечно, полезно. Давайте я проверю ваши рефлексы.
Дело в том, что у меня рабочий день давно закончился.
Вытяните, пожалуйста, обе руки вперед. Закройте глаза.
Коснитесь указательным пальцем правой руки кончика носа.
Хорошо. Теперь точно так же левой.
Хорошо.
(Звучит напряженная музыка.)
(Имитирует звуки ударов.)
- Я тебя догоню!
Буду тебя побеждать! Ах!
- Я победил!
- Все, ты меня сразил.
Признаю свое поражение.
Ты мой чемпион.
Люблю тебя!
Все, давай готовиться ко сну.
- Я совсем не устал. - Я понимаю, что ты совсем не устал.
Давай пей. - Открой окно - жарко.
- Напрыгался, вот и жарко.
(Звучит тревожная музыка.)
Костя? Костя?
Костя!
- Что случилось?
- Слушай, я только что как будто тебя там, внизу, видела.
- Да ты что? Не может быть.
Мотенька, давай я тебе почитаю.
- Сыночек, спокойной ночи! - Спокойной ночи!
- Все хорошо.
- В 90-е Григорян был правой рукой Давида Немого.
Но, в отличие от Немого, нигде особо не засветился -
так, по мелочовке. Условка у него была.
- Смышленый, гад, аккуратный. - Такой аккуратный, как я в обед.
Короче, Григорян чистенький: он бизнесмен, он ресторатор, юморист.
- Ну, настоящее дерьмо смыть трудно, а вонь - она где-нибудь да проявится.
- Волкова, как ты все время попадаешь-то, а?
- Дело техники. Подходи - научу.
- Чего меня учить-то? Я в отделе лучший.
- Давай.
Локоть фиксируй. - Вот так, да?
- А рукой работай как рычагом. - Резко?
- Вот так. - Резко? - Угу.
Давай. - И...
Хм! Ну... - Ну да.
(Грохот.) - Готово.
Так, давай позавтракаем, Надя.
- Свиридова сверху топят.
- Откуда знаешь? - Ты сам мозгами раскинь.
Разве стала бы служба безопасности по такому очевидно корявому убийству
внутреннее расследование затевать?
Да, сперли табельное, но его, на секундочку, похитили...
- Да. - ...руку сломали.
И алиби у него железное.
На пистолетике-то пальчиков нет: водичка все смыла.
- Да. Я еще думаю, там заява гинеколога сыграла.
- Я тебя умоляю! Оно, когда надо, играет, а когда надо, нет.
- Н-да...
Ну чего, давай налетай, как говорится.
- Когда я сдуру ляпнула в наркоотделе,
что кто-то из Следственного комитета заинтересован,
чтобы настоящих оптовиков не брать,
и доказуху нарыла, по мою душу тоже ОСБ пришло.
Да еще чуть не прибило: при задержании в меня барыга стрелял.
- Барыга? - Типа, несчастный случай
при задержании. - Я понял.
- Но я-то знаю, что в реале он в меня стрелял.
- Кто? - Коллега мой родной.
- Да ладно! - Ну ничего,
полгодика в больничке полежала - и вот я здесь.
- Я не понял: у тебя огнестрел, что ли? Куда?
- Смотри. Вот. - Ого!
- Смотри: еще, короче, сюда прошло. - О-о.
- А здесь - вообще такой рисунок, просто...
- Ну!.. Так, я верю, верю.
Я, знаешь, это... подумал, что все-таки Исаев догадывается,
поэтому он Эдика с переднего плана на задний перевел - как в кино.
- Смотри-ка, я думала, что ты дедуктивный паралитик,
а ты - аналитик. - Чего?
Чего? - Все равно промажешь.
- Смотри.
- Мазила! - Ну давай, покажи мастер-класс.
(Звонок в дверь.)
- Привет! - О, привет!
Чего-то ты зачастила.
- Не так, как папа к нам в последнее время.
- Так, а... - На! Шаурма, печенье. Бери.
- Это ты сама, что ли, приготовила? - Нет, не переживай. - Слава богу!
- Я, вообще, пришла над текстом работать,
но - ты маму планируешь возвращать или как?
- Варя, вообще-то, во взрослой жизни это не так делается.
- А как это делается? Расскажи. - Я не понял...
Мне казалось, моя кандидатура была не лучшей.
- Да, но я зрелый, осознанный человек -
я способна признавать свои ошибки и готова тебе помочь.
- Хм! - Только не смогу за тебя сделать твою часть.
- Да? - Угу. - Смотрю, ты уже знаешь,
в чем должна заключаться моя часть. - Да.
Ты просто должен напомнить маме, как много у вас общего и хорошего,
и все. - Ха! Так просто, Варя?
Я, вообще-то, сделал ей предложение, а она выгнала меня из дома.
А до этого мы потеряли первого и, видимо, последнего общего ребенка.
Что из этого багажа чудесного ты посоветуешь ей напомнить? А?
Варя, мама хочет поскорее все это забыть,
а я ей мешаю. Ты же пришла работать над песней?
У тебя же скоро выступление, а у нас с тобой ничего не готово.
Давай!
"Бабушка, бабушка, Ты еще не бабушка..."
- "Ты моложе всех вокруг". Дальше. - Прекрасно.
"Смелая, унылая, массивная..." А, нет, это другая песня.
- "Смелая, сильная, умная, красивая" мы написали.
- Кхе-кхе! - Привет!
- Неожиданное место для тебя.
- Думал, если я не заканчивал университетов, как ты,
то и читать не умею? - Я не в курсе
ваших бандитских традиций. Зачем ты вчера
торчал у нас под окнами? Света тебя видела - пришлось выкручиваться.
Сказал же: не приближайся к моей семье.
- Я знаю. Извини.
Просто на душе вчера погано было -
вот, хотел посмотреть на что-то нормальное, родное.
- Родное? У нас с тобой, кроме ДНК, ничего общего.
Я до прошлого года о тебе даже и не слышал.
- Но мы же братья. - Не по разуму.
Человека определяет среда, а не генетика. Ты что хотел?
- Заначка моя еще у тебя? - Где же еще? Я человек честный.
- Достань так, чтобы под рукой была, и сам на связи будь, пожалуйста.
Если я звоню, отвечай сразу же. Хорошо?
- У тебя проблемы? Ты человека убил?
- Ты меня прямо совсем уродом считаешь? Нет!
Там все немного не так. - Да мне все равно как.
- Послушай! Разве я виноват, что не меня усыновила пара врачей
в роддоме по блату, как тебя?
Это я виноват, что они побоялись двоих не потянуть
и взяли только одного? Тебе повезло - мне нет, вот и все.
- Это тебя не оправдывает. Ты уже давно вырос,
и твоя жизнь - это твой выбор. - Выбор?
Не было у меня такой роскоши!
- Но от их поступка я тоже не в восторге.
Я даже не знал, что неродной, пока ты не появился
и не испортил мне всю картину. Давай не будем опять! Уже обсуждали.
И вообще, знаешь, я на работу спешу.
Работа - знаешь о таком?
- Давай подвезу? - Не надо.
Я на автобусе: так надежней.
(Звучит "Вальс цветов" из балета П.И. Чайковского "Щелкунчик".)
- Это сыпь у вас такая? - Да, хуже сибирской язвы.
- Мы вам продукты принесли.
- Тут оставьте. Не подходите! Не дышать...
- Тут фрукты, овощи - витамины для иммунитета.
- Вот спасибо! - Вы поправляйтесь.
- Спасибо. - Надеюсь, у вас не будет осложнений.
- Да какие тут осложнения? Уже достаточно.
- Мы пойдем тогда, да? - Не дышать...
Да-да-да. - Поправляйтесь. - Не...
- Жесть!
- Сергей! Вы же к шефу? - Да.
- Подарок передали. Захватите? - Хорошо.
- Спасибо.
(Звучит авантюрная музыка.)
- С днем рождения! С днем...
- Вообще-то, у меня зимой, но спасибо.
- Где отец?
- Я думал, ты знаешь.
Ты же к нему пытаешься держаться как можно ближе,
чтобы удобнее было задницу лизать. - Тормози.
Не хотелось бы снова бить тебе морду, тем более сегодня.
- Очень скоро папа отойдет от дел.
У меня появится потрясающая возможность
подрезать тебе твои пальчики, ручки, а заодно язычок.
Чтобы наверняка.
- Думаешь, тогда он начнет тебя уважать?
- Да плевать. Просто по кайфу.
- Отец вернется - скажи, что я заходил.
- Что ты там притащил хоть?
"Книга о вкусной и здоровой пище".
Потрясающе. Бабки решил сэкономить? Позорище.
А вот это что за уродливая дама?
(Звучит легкая музыка Моцарта.)
- Это Моцарт, сынок.
Любимый композитор твоего папы.
- Да, ностальгия прямо.
Что у них, банкет, что ли?
Что, у вас банкет сегодня? - Да. У шефа юбилей.
- Юбилей...
- Что будем делать?
- С Григоряном я буду разговаривать. - Почему?
- Потому что ты женщина, с тобой он говорить не будет.
- Мне что, теперь стоять бамбук курить?
- Ну постой.
(Звучит легкая музыка Моцарта.)
(Музыка звучит с нарастанием и заглушает стон.)