- У вас озабоченный вид. Что-нибудь случилось?
- Вы же понимаете: это расследование очень плохо отражается
на репутации больницы. - Ну, лучше расследование,
чем новое убийство. Я уверен: убийца кто-то из своих.
- Почему вы так думаете?
Полиция вроде подозревает этого... Старостина.
- Вы видели в суде: он человек неумный и вспыльчивый.
Нет, вряд ли он мог придумать такое изящное убийство.
А кто-нибудь еще угрожал Артемьеву?
Есть идеи, кто бы это мог быть? - Да откуда я знаю?
- А вот это что? Недовольство пациента или его родственников?
- У нас все прекрасно. Все пациенты довольны.
- Элла Анатольевна, у вас в больнице -
убийство вашего сотрудника,
а вы о своем реноме беспокоитесь. - Простите.
Нервы совсем ни к черту со всеми этими происшествиями.
- Дядя, я... Что? Что-то срочное?
Я не могу говорить: я на работе. - Уносим.
- Что тебя - выписывают? Как?
А ты сам доберешься? Хорошо, я скоро буду. Все.
Что с ним? - Метанол.
- А он живым доедет до больницы? - До реанимации - доедет.
- Куда вы его везете? - В двадцатку. - Хорошо, я сейчас с вами поеду.
Остаешься здесь. Лева что-нибудь найдет -
сразу звони мне, ясно? - Да, хорошо.
- Что за спешка?
Это ваша Орлова так захотела?
- В кабинете Орловой я видел такие же угрозы,
которые получал Артемьев.
- Она вообще себя странно ведет. Она ведет себя так,
как будто что-то скрывает.
- Нет, не похожа она на убийцу.
Я уверен: ее поведению есть какое-то разумное объяснение.
- Разумное объяснение - это то, что вы к ней необъективны.
- Да, я к ней очень необъективен. Пошли?
- Идите. Вызывайте такси, а я к медсестрам зайду отнесу.
- Хорошо.
- На меня смотри! Я с тобой разговариваю.
- Мариночка, спасибо большое. Холодова выписывают сегодня.
- Уже? А что так быстро?
- У вас все в порядке? Помощь не нужна?
- Все отлично. Это бывший.
Просто не может смириться, что расстались.
- Друзья, у меня для вас прекрасные новости!
То есть для меня они прекрасные, а вы просто молча завидуйте.
- Неужто жениться собрался? Мы рыдать будем с девчонками.
- Не все сразу.
А пока давайте кушайте тортик
за мое официальное назначение замом нашей любимой Эллы Анатольевны!
Спасибо. - Не сомневаюсь,
что сделала единственно правильный выбор.
- Спасибо. Ну все, налетай!
- Ой, извините, ради бога!
Я буквально на секундочку. У вас праздник?
Большое вам спасибо, всему коллективу,
от судьи Холодова и лично вам.
- Спасибо. Надеюсь, что дорогой наш судья
больше никогда не будет нуждаться в нашей помощи.
- Я тоже. - Спасибо. - Всего доброго. - До свидания.
Все, Марина, давай-давай. Ребята, наливаем чай.
Все, налетаем! Ура, ура, ура!
- Дядя, как ты себя чувствуешь? - Отлично я себя чувствую.
Что вы со мной носитесь как с хрустальной вазой?
- Да, действительно. Все хорошо. Просто Орлова взяла и вышвырнула
нежелательного свидетеля. - Жаль,
потому что наша первая версия - со Старостиным -
провалилась вдребезги:
его самого пытались отравить. - Жить-то будет?
- Он в реанимации. Нам нужны новые версии,
а все они находятся в отделении хирургии.
- Ваш дядя видел в кабинете у Орловой точно такие же угрозы,
какие получал Артемьев, только разговаривать с ним
она на эту тему не захотела. - Естественно, она публичный человек.
- Ох, да!.. - Могла получать такие же угрозы.
Агата Денисовна невзлюбила Орлову. Ревнует, наверное.
- Да? С чего вы взяли, что я на вас вообще смотрю как на мужчину,
чтобы ревновать? - Вот такси. Поехали?
- Ну и поезжайте.
Вы же теперь здоровый, активно двигаетесь -
моя опека вам не нужна. - Как знаете. Поехали.
- Ну как вы, держитесь? - А что мне остается?
- А Никита как?
- Никитка все время спрашивает, когда папа вернется,
а я вру, что скоро.
- Да, это очень тяжело.
- Расскажите лучше, как у вас дела. Я хоть отвлекусь немножко.
- Ой, да что у меня! Сейчас все только о больнице.
Сплетни ходят, и все. Влад стал заместителем Орловой,
и все только и говорят о том, что он метит на ее место.
- Влад всегда умел получать то, что хочет.
Он выглядит только таким простачком с нескончаемым запасом анекдотов,
но он всегда был амбициозным. - Вы давно его знаете, да?
- Да, мы учились вместе, втроем.
- Так давно? - В одной группе в меде, да. Втроем.
Влад с Игорем тогда приятельствовали, даже дружили.
- Дружили? Вы дружили, да? - Ну да.
- А вы с Владом не встречались? Ну так, не по дружбе.
- Встречалась, но это было, когда мы с Игорем еще не жили вместе.
- Может, он обиду на Игоря затаил?
Медсестра говорит, что в больнице они в тот день ругались очень сильно.
Что бы могло быть причиной?
- Да нет, тогда Влад сам не готов был жениться.
Ему нравилась свобода. И он очень дорожил дружбой с Игорем,
ведь Игорь ему всегда помогал.
Дипломную работу помогал писать. - Да вы что!
- Да, и на работе всегда ему помогал.
- Вам это не нравилось?
- Да какая теперь разница? - Ну да. - Игорь уже мертв.
- Можно спрошу?
Вы мужу с Владом изменяли?
- Было пару раз,
но я клянусь: это было ужасной ошибкой!
- Ну что? Есть экспертиза по вещдокам
из квартиры Старостина? - Да, они у тебя на столе.
На бутылке есть отпечатки Орловой и Старостина,
а на стакане - на одном - есть отпечатки только Старостина.
На другом их нет. Их вытерли.
- "Этикетка на бутылке коньяка не соответствует содержанию.
Внутри... метанол". - Угу.
Ты кофе будешь? - Какой кофе?
Нам пора побеседовать с госпожой Орловой.
Бегом, бегом.
- Аркадий Петрович, добрый вечер! - Добрый!
Вашу миссию в больнице можно считать оконченной?
- А вы откуда знаете? Вам бы в разведке служить.
- У меня свои источники.
Если честно, я просто видел, как его судейское величество
выгружался из такси. Пребывал, кстати,
в отвратительном расположении духа.
Значит, совсем выздоровел. - Вы такой же ядовитый, как и он.
- Это Холодов на меня так действует. Ну что,
теперь мы можем с вами возобновить наши совместные прогулки?
- Конечно. Завтра.
На нашем месте. - Хорошо.
- Видите, у нас с вами уже свое место есть.
Всего хорошего. До свидания. - Да-да. Хорошо.
До завтра. - До завтра.
- Это просто какая-то чушь!
Я никогда не бывала дома у этого Старостина,
тем более не пила с ним никакого коньяка:
ни элитного, ни паленого.
- Вот эта бутылка - из дома Старостина.
В ней был метанол. На ней ваши отпечатки.
- Да, я помню эту бутылку.
Мне ее кто-то из пациентов подарил.
Она у меня в кабинете года два стояла. И что?
Мы тут Игоря поминали - так я разлила всем по пробирке.
Ее и выпили. Кстати, хороший коньяк был.
Пустую бутылку я поставила на пол в комнате отдыха.
Куда она потом делась, я не знаю.
- Но это только подтверждает нашу версию:
в пустую бутылку можно легко налить метанол.
- Но зачем мне было убивать какого-то моряка,
который проиграл суд и собирался уйти в рейс?
- Например, он узнал, что это именно вы подсыпали снотворное Артемьеву.
- А зачем мне убивать Артемьева?
- Это вы нам скажите. - Так, знаете что,
я отказываюсь отвечать на ваши вопросы.
Если вам есть что мне предъявить, шлите повестку.
Я приду, но со своим адвокатом. Так, пожалуйста. Всего доброго.
- Хорошо. Вася, пойдем.
(Звонит телефон.)
- Да. - Игорь Борисович, здравствуйте.
Не могли бы вы представлять мои интересы как адвокат?
- Хорошо, давайте попробуем. Приезжайте, все обсудим.
- Спасибо.
- С почином вас, господин адвокат.
- Гриша, как ты себя чувствуешь?
- Да нормально. - Ох, надо было тебя в больничку с собой взять.
Ты посмотрел бы на эту обстановочку и сразу бы поумнел.
- А что, в больнице настолько все плохо?
- Да нет, почему плохо? Нормальная больница.
- Нет, просто если плохая больница, то там должны быть плохие отзывы.
Ты тоже можешь написать, если хочешь.
- Как же я не подумала-то? Действительно. Отзывы.
- Значит, идем писать отзыв? - Да нет.
Не писать, а искать. Самые отвратительные,
мерзкие, скандальные отзывы об этой больнице.
- Круто! Новое расследование!
- Никаких расследований. Ужинать идемте. Остывает. - Идем.
- Нас вчера со сцены отпускать не хотели.
Несколько раз на бис играли. Еле вырвались.
- А когда мы это услышим? Почему ты не можешь позвать
всю семью сразу? - Да хоть завтра. - Вот.
- Мы на благотворительном аукционе играем.
Я вам сделаю пригласительные.
- Я очень хочу послушать, как играет мама.
(Звучит музыка.)
- Игорь Борисович, а вы что, плохо себя чувствуете?
- Нет, я себя прекрасно чувствую, просто срочно понадобился
Элле Анатольевне. Пойдемте.
- Для счастливых любовников они что-то слишком озабочены.
- А вы думаете, что они любовники? - А почему нет-то?
- Ну, я не знаю. - Пойдем.
- Кстати, Аркадий Петрович, я хотела бы пригласить вас
сегодня на концерт: моя дочь играет в симфоническом квартете.
- Спасибо, я... - Это благотворительный концерт,
так что... (Звонит телефон.) Ой! Извините. Извините.
Да, Кира. - Агата Денисовна, мне нужна ваша помощь.
Надо заняться организацией похорон,
а мне совершенно не с кем оставить Никитку.
- Так вы его приводите к нам: он с моей внучкой поиграет,
а вы будете заниматься своими делами. - Спасибо большое.
- Хорошо. Я сейчас буду.
Извините, мне надо идти. Всего хорошего.
- Пойдем.
- Здравия желаю!
- О, дядя. А ведь нам надо поговорить.
Элла Анатольевна, извините, мы на секунду. - Простите.
- Дядя, а ведь это явный конфликт интересов.
Я следователь, ведущий дело,
а мой дядя, даже не имеющий лицензии адвоката,
берется защищать подозреваемую. - Нет никакого конфликта интересов.
Орлова невиновна. Показания она будет давать не тебе,
а твоему начальству. С полковником Исаевым я уже обо всем договорился.
Будь здоров.
Пойдемте. - Дядя...
- Да. - Можно?
- Да. Приехали уже? Проходите, садитесь.
Нет-нет-нет, Свиридов должен присутствовать при нашем разговоре.
А как же? Он ведет дело - он должен все оформлять. Садись.
- Вот именно, дядя. - Что же, мой клиент не возражает.
- Могу сообщить, что на вечер отравления Старостина
у меня есть алиби:
я была на приеме у врача. Вот моя справка.
Не так давно у меня обнаружили серьезное заболевание -
рассеянный склероз.
Я не могу продолжать оперировать:
у меня тремор рук.
- А в больнице об этом знают?
- Артемьев первый догадался.
Угрожал написать на меня жалобу в комиссию Минздрава,
чтобы меня отстранили от операций.
Но я сама уже приняла решение уйти и написала заявление об уходе.
Игорю я об этом рассказать не успела,
и причин убивать его у меня не было.
- И все-таки что за угрозы вы получаете?
Вы знаете, кто вам угрожает?
- Я не получала угрозы - я отправляла их.
Те угрозы, которые Артемьев получал после суда, посылала ему я.
- Но зачем? - Хотела,
чтобы Артемьев ушел в другую больницу.
Он был сложным человеком: максималист, педант,
вечно ко всем цеплялся, угрожал медсестрам...
Возможно, он и хотел как лучше, но, как известно,
иногда лучшее - враг хорошего.
Спасибо, Игорь Борисович, за поддержку. Вы мне очень помогли.
- Я ничего такого не сделал, просто убедил вас сказать правду.
Как ни странно звучит, правда - лучшая защита.
Весь мой опыт судьи об этом говорит.
- А я предвидел.
Дело развалилось, и у вас ни одной внятной версии.
Уже полтора трупа на руках, считая этого Старостина в коме.
- Да подозреваемых не то чтобы нет - их очень много.
Да кто угодно мог в больнице заменить этот подсластитель снотворным.
- По моему мнению, самое простое объяснение и есть самое правильное.
- Ну какое простое, какое? Давай просвети нас, дураков.
- Это Старостин отравил Артемьева, как мы с самого начала и думали.
Пришел на встречу, подсыпал снотворное...
- А кто же тогда самого Старостина траванул?
- Да подожди ты, не мешай. - Я молчу.
- Кто-то из персонала его увидел, но сначала не понял, что увидел,
а когда погиб Артемьев, смог сложить два и два
и начал шантажировать Старостина. Тот пригласил его к себе,
якобы чтобы заплатить деньги. Но денег у него не было,
и шантажист его убил. - Как же он мог его убить?
Что, он специально влил ему в рот отраву под видом алкоголя?
- Не знаю.
- А есть противоположная версия, которая ничуть не хуже.
Старостин приходит в больницу и замечает,
как кто-то подменяет содержимое баночки.
А после смерти Артемьева он сложил два и два
и начал шантажировать убийцу. Тот сделал вид,
что хочет заплатить ему, и отравил Старостина.
- Да, такое тоже может быть.
- Ты можешь продолжать фантазировать сколько угодно,
только работа следователя заключается в сборе и анализе улик и фактов,
а не в сборе беспочвенных фантазий. Разрешите, я поеду в больницу и?..
- Давай иди.
- ...буду искать настоящие факты.
- Сержант, ну ладно, не расстраивайся.
Тоже всему научишься.
Давай поезжай в больницу, помогай Свиридову. Он хороший следователь.
- Разрешите идти? - Иди.
- Осторожно! - Бабушка, а что мы здесь делаем?
- Никиту выгуливаем.
- Хорошо, а что здесь делаю я? - Иди с ним поиграй.
- Давай лучше с ним домой пойду и дома с ним поиграю.
- Обещаешь? - Обещаю.
- Тогда забирай его. - Никита!
Пошли домой. - Нет.
- Пошли домой. - Нет.
(Звонит телефон.) - Да, Эдуард, здравствуйте.
- Я в полном тупике. - Ничего, разберетесь.
Завтра Артемьева хоронят... - Пошли домой.
- ...все соберутся, а мы посмотрим, понаблюдаем.
- У нас что, новый подозреваемый?
- Нет, просто кое-какие мысли. Нужно убедиться, потом их озвучить.
Сегодня концерт у Тани, она вас приглашала. Вы придете?
- Ну, значит, я обязательно буду. - До встречи.
- Вот вы где. Ваш Гриша сказал, что вы здесь гуляете.
- Да, видите, гуляем. - Какие планы на вечер?
- Я иду на концерт к дочери.
- Могу вас сопроводить.
- Ой, спасибо большое. Аркадий Петрович любезно согласился
меня сопровождать сегодня вечером.
Ребята! Варя, Никита, пора обедать.
- Пошли, пошли. - Здрасте. - Здрасте.
- И до свидания. - До свидания.
- Привет Орловой. Прекрасно проведите вечер.
- До свидания. - До свидания.
- Что будем смотреть? - Давай стоянку посмотрим.
Вдруг Старостин решил дождаться там Артемьева,
когда его из больницы выгнали?
Вот это - Старостин, ищет чью-то машину.
Интересно чью.
Вот машина Артемьева.
А ну-ка, мотни дальше.
Хочу посмотреть, как Артемьев на записку среагировал.
Отлично! Сделай мне копию.
Я попозже заберу. Спасибо.
- О, нашла тебя. - Нет, это я тебя нашел.
Нам надо поговорить с Михеевым. - Пойдем.
- Вперед. Спасибо!
- А Михеев взял отпуск. - Как отпуск?
Прямо сейчас? - Готовится к своей свадьбе.
- Он женится? На ком?
- На дочери крупного медицинского чиновника.
Так что я уверена, что завхирургией только первая ступень его карьеры.
Он, конечно, не так талантлив, как был покойный Артемьев,
зато всегда оказывается в нужное время в нужном месте.
- Вам помочь? - Нет, не стоит.
- Вам самой какой вариант больше нравится?
- Мне этот нравится.
Как тебе? - Да я даже не знаю.
Тебе все идет. Ты же у меня самая красивая.
(Звонит телефон.) Извини.
Да, алло.
Я сейчас не могу. Я немного занят!
Хорошо. Хорошо, я сейчас подъеду.
Ларочка, милая, я уверен, ты прекрасно справишься без меня.
- Ты уходишь? - Да, у меня одно маленькое,
но очень-очень важное дело. Люблю тебя.
Все.
- Присаживайтесь. Может быть, чайку с лимоном?
- Нет, спасибо. Ну?
Что у вас такого срочного случилось?
- Что вот в этой записке?
"Не смог с вами встретиться. Очень нужно поговорить.
Вам угрожает опасность. Е. Старостин".
Как вы думаете, почему Артемьев ее выбросил?
- Он постоянно получал такие записки и уже не обращал на них внимания.
- А как вам кажется, почему Артемьев попросил его о встрече,
а сам не стал с ним встречаться? Он что, забыл о ней?
- Игорь ничего не забывал: он был маниакально пунктуален во всем.
А почему вы думаете, что это Артемьев его позвал?
- Ну потому что есть распечатки звонков.
14-го числа в полночь было отправлено сообщение на номер Старостина.
Правда, Артемьев его тут же стер.
- Но Игорь никак не мог отправить это СМС.
- Почему вы так уверены?
- Потому что в тот момент он был на операции.
Ну, точнее, мы вместе были,
а с собой в операционную мы мобильники не берем.
- А где вы их оставляете на время операции?
- Там же, где и переодеваемся в стерильную одежду, -
в предоперационной. - У кого есть туда доступ?
- Много у кого: у хирургов, уборщиков.
- Понятно.
- Проходите. Никита спит после обеда.
А пока он спит, я вас чаем напою. Прошу!
- Спасибо! - Где будет удобно.
- Это я виновата во всем. - Ну ладно. Что вы такое говорите!
- Вдруг Игорь покончил с собой, сам принял снотворное?
- А почему вы так думаете?
- Последнее время он был раздражительный и замкнутый.
Я думала, это из-за угроз. А сегодня искала документы для похорон
и нашла его медицинскую карту. Игорь сделал полное обследование организма.
- Ну и что тут?
- Игорь был бесплоден.
И там отрицательный тест на отцовство.
- Вот это да! А Влад знает, что он отец?
- Я сама не знала, и он не знает. А теперь думаю: сказать, не сказать?
- Бабуля, Никита проснулся. - Мама.
- Никита, до свидания! - До свидания.
- Давай заходи.
Спасибо большое! Не знаю, что бы я без вас делала.
- Обращайтесь, если что. - Спасибо!
- До свидания! Пока!
Это я. У Киры Артемьевой сын не от мужа - от Михеева.
Артемьев сам недавно об этом узнал: сдал анализ ДНК.
- Хорошо, спасибо!
Есть к вам небольшой вопрос. А как Артемьев отнесся к тому,
что вы являетесь биологическим отцом его ребенка?
Он же успел вам рассказать об этом?
Ну что же, пожалуй, нам придется проехать в отделение
и продолжить эту беседу в более официальной обстановке.
- Вы же видите: я открыт, я готов отвечать на все ваши вопросы.
У меня только одна просьба: обещайте, что моя невеста ничего не узнает.
- Что не узнает? - Да вот это все!
Внебрачный сын, подозрение в убийстве.
Я никого не убивал! И про ребенка ничего не знал,
и с Кирой, вообще-то, первый начал встречаться.
Вы же мне всю жизнь сломаете! - Я могу обещать вам одно:
если вы невиновны, то вам ничего не угрожает.
- Смотри: вот есть такой бежевый комбез, а есть белое платье.
- Мне белое больше нравится. - Белое? - Угу.
- Мне тоже. (Стук в дверь.)
- Да. - Там Лопатин приехал.
Что мне ему сказать? - Тебе 5 минут хватит?
- Да. - Мы выйдем через 5 минут.
- Угу. - Гриша, а ты что-нибудь интересное
про больницу нашел? - Да, накопал. Только надо проверить.
- Проверишь - и сразу мне позвонишь. - Да, хорошо.
- Ну переодевайся. Время идет.
- Бах, ария. Прошу!
(Звучит музыка.)
(Виброзвонок телефона.)
- Я на секунду.
Да. - Бабушка, извини. Это очень важно.
Я в клуб иду. - Нет, ну я сейчас не могу. Я занята.
- В общем, есть наводка. Похоже, кто-то из клиники
сбывал наркотические препараты для анастезии в одном из баров.
"Синяя гусеница", я как раз к ней подхожу.
- Нет, жди меня. Не смей никуда ходить.
- Не парься, я уже на подходе. Проведу расследование и вернусь.
- Я что сказала? Не смей! Возвращайся домой.
- Да не переживай. Если что, я сразу свалю.
Все. Давай. Пока!
- Пригляди, пожалуйста, за Варькой.
Мне срочно надо к Грише,
потому что он опять попадет в какую-нибудь ужасную историю.
- Мы вас не бросим.
Звучит песня: "Наш день запомнится отрезками.
Люблю твой каждый миллиметр тела,
Потоки нежностей за стенами,
Любовь пустила глубоко по венам -
Губами губы я твои ищу.
Куда теперь нас заведет эта ночь?"
- Слышь, парень, подойди сюда.
- Ты не слишком молод, а? 18 есть? - Конечно есть.
- Паспорт покажи. - Без проблем.
Слушай, кажется, я паспорт дома забыл.
Я слышал, у вас тут можно кое-чем разжиться.
- Не понял, чем ты собираешься разжиться-то.
- Ну, "аптека", "анестезия", "пакетик", "витамин К".
- Сейчас, подожди.
- Ждите здесь. Я сейчас. - Я с вами.
- Нет-нет, пожалуйста. За Варей присмотрите. Я скоро!
- Чтобы я тебя, шкет, тут больше никогда не видел,
иначе вызову ментов. - Спасибо большое!
- Не за что. Следите за своими подростками.
- Обязательно. Быстро в машину.
- Поздравляю! - Ура! - Ура!
Все было очень хорошо. Умничка, молодец.
- О чем вы все-таки спорили в тот день, когда погиб Артемьев?
- Игорь рассказал мне про сына, про Никиту.
Я действительно ничего об этом не знал.
- Угу. Ну а что он от вас хотел?
- Хотел, чтобы я оставил его семью в покое,
чтобы держался от них подальше. Он считал Никиту своим сыном
и не хотел, чтобы он когда-нибудь об этом узнал.
- А вы? - Ну что я? Меня все устраивало.
Поймите, я собираюсь жениться, завести собственных детей.
И рассказывать Ларисе о каких-то случайных детях
в мои планы не входило. Игорь хотел того же.
Так что, как видите, у меня не было никаких причин желать ему смерти.
- Ну да, я сглупил, что пошел туда один.
Но этот бармен с вами тоже не стал бы разговаривать.
Я знаю точно, что кетамин из 20-й больницы
толкают именно в "Синей гусенице". Даркнет не врет.
- Ты еще ребенок и должен думать,
как отразятся твои поступки на твоей семье:
что скажет мама, папа. Вон бабушке пришлось с концерта уйти.
А если бы этот бармен полицию вызвал? - Да никого бы он не вызвал.
Он сам наркотой торгует. Да и вообще я просто не знал пароля.
- Агата Денисовна, разве я не прав? - Да нет, вы правы.
И Гриша тоже прав. Я этого бармена видела в больнице.
А это не может быть совпадением.
Надо Эдику позвонить.
(Звонит телефон.)
- Извините. - Алло. Эдуард?
- А это не может подождать? - К сожалению, нет, не может.
- Хорошо, я сейчас приеду.
Ну что мне с вами делать, Михеев? - Как что? Отпускать, конечно.
- Ладно, езжайте к своей невесте. Завтра увидимся на похоронах.
- Угу. Спасибо!
- Ну спасибо большое! - Спасибо!.. - Спасибо!
- ...и вам за весьма интересный вечер.
Я даже молодость свою вспомнил. - Ну еще увидимся, да?
- До свидания! - До свидания! - До свидания!
- Стой. Значит так.
Давайте договоримся: маме ничего не будем говорить о том,
что Гриша опять чуть не попал в беду. Договорились?
- Да. - Ты же сделал выводы?
- Сделал. - Точно? - Да.
- Знаешь что, ты вот только дурака из меня не делай, пожалуйста!
Я тебе не лох какой-нибудь,
чтобы у меня перед носом шуры-муры крутить и рога мне наставлять.
- Прости, я правда не понимаю, какие рога.
- Какие рога? Как у канадского лося.
От того мужика с букетом, что руки тебе целует и за талию тебя лапает.
Может быть, не надо просто по себе всех мерить, а?
Ты знаешь, может быть, я тебя удивлю, есть мужчины,
которым необязательно женщину сразу в койку тащить, -
можно просто восхищаться.
- Да ну?! Такие мужики существуют только в романах
и в твоем воображении! Если мужик не тащит женщину в койку,
он просто не мужик! - Я прошу прощения.
Я хотел прийти на концерт, но не мог. У меня дело сейчас важное очень.
А вообще я хочу сказать, что не только в романах...
Я вот, например, искренне восхищаюсь и желаю удачи, вдохновения...
- За цветы спасибо. Вы к теще пришли? - Да.
- Она у себя. - Спасибо. - Пожалуйста.
Я же говорил: тот не мужик.
(Стук в дверь.) - Кто?
Проходите. - Можно? - Да, можно.
Проходите. Что у вас такое лицо?
- Что-что! Я случайно застал сцену ревности между Виктором и Татьяной.
Хотел Таню поддержать, ну и, как обычно,
выставил себя полным дураком. - Нет, если человек поддерживает,
он уже не дурак. Просто те люди, которые вас осуждают,
проецируют свои комплексы на вас.
- Буду себя этим успокаивать. Займусь медитацией в свободное время:
"Нет, ты не такой идиот, как все". - Ну все, хватит себя жалеть,
в самом деле. К делу. У меня есть новая версия...
и новый подозреваемый. - Так.
- Владислав Григорьевич! Можно вас на минутку?
Мне надо вас кое о чем попросить. - Лариса, я догоню.
- Хорошо. - Вы Лариса?
- Да. А что? - Невеста Влада?
- Да. - Это, наверное, не мое дело,
но я все равно должна сделать этот шаг и сказать:
в общем, у вашего Влада ребенок от другой женщины.
Она осталась одна. Он сам только что узнал об этом
и боится вам говорить, потому что не хочет вас потерять, любит.
Мне кажется, что если и вы его любите,
то не стоит начинать свою жизнь со скелетами в шкафу. Правда?
- Правда.
Спасибо, что рассказали. Я действительно люблю его
и хочу знать всю правду.
- Значит, вы сделаете правильный шаг. Всего хорошего!
- До свидания!
(Насвистывает.)
- Очки вам зачем? - Слепну от вашего сияния, дамы.
- Ох! Ладно вам, Владислав Григорьевич,
от своей невесты же вы не ослепли. - Невеста - это совсем другое дело.
Рядом с ней я даже зажмуриваюсь иногда, чтоб не заметила,
что я на сторону поглядываю.
Чего там? Давай. Кстати, у меня для вас хорошие новости:
Старостин пришел в себя,
его уже перевели из реанимации в обычную палату.
- Хорошо. - Скоро сюда приедет полиция,
будет его допрашивать, так что это все закончится.
Адье!
- Марина! Марина! Марина, ну-ка...
Вы обвиняетесь в убийстве Игоря Артемьева...
- Все хорошо. - ...и в покушении на убийство
Евгения Старостина. Ну-ка тихо! - Все хорошо.
- Все?
- Схему придумал Гарик -
парень мой, он бармен.
Вообще хорошо все сначала шло,
но Артемьев заметил, что не хватает его медикаментов.
Он сразу понял, что это я.
Я его умоляла, чтобы он никому ничего не говорил,
но он сказал, что не будет прикрывать наркоторговлю.
Нужны деньги! Сами бы попробовали пожить на зарплату медсестры.
- Это вы вызвали Старостина в больницу
эсэмэской с телефона Артемьева?
- Я знала, что он хочет узнать, кому пересадили сердце его дочери.
От имени Артемьева я написала, что могу слить инфу.
Он клюнул.
Только дальше все не по плану пошло.
Он случайно заметил, как я меняю подсластитель на снотворное.
- Так, а потом? - А потом полиция пришла,
и я запаниковала. Позвонила Старостину,
спросила, что он там сказал. Он сказал, что будет молчать,
если я скажу имя реципиента.
Я согласилась, но на встречу взяла бутылку с метанолом.
- Угу. И с отпечатками Орловой. - Это случайно вышло.
Просто подвернулась бутылка. - Понятно.
(Звучит музыка.)
- Можно вас на секунду?
- Вы к кому? Вы мешаете репетиции. - Я тебе сейчас ноги переломаю!
Держись подальше от моей жены, ты меня понял?
- Вы с ума сошли. Я женат на первой скрипке.
- Да что ты мне заливаешь?! Я своими глазами видел,
как ты за ней виолончель носишь и букетики ей даришь.
- Виолончель, вообще-то, тяжелая, вы ее хоть поднимали?
А букетики - это неотъемлемая часть нашей работы.
- Витя, ты что тут устраиваешь?! Позоришь и меня, и себя.
Уходи, пожалуйста. Ты мешаешь репетиции.
Денис, ради бога, извините, пожалуйста.
Я даже не знаю, что на него нашло.
Это вообще первый раз такое, честное слово.
(Раскаты грома.)
- Сири!
Все еще дуетесь на меня?
Ну хорошо, я признаюсь: когда я увидела вас с Орловой,
то во мне что-то такое взыграло, давно забытое чувство,
и я поняла, что это ревность.
А раз это чувство взыграло, значит, я к вам неравнодушна.
- Значит, мой план сработал.
- Ах вы! - Осторожнее, вы что,
у меня шрам разойдется. - Простите, ради бога. Простите.
Аппендицит - справа.
- Тем не менее мне понадобится ежедневная сиделка
с хорошим чувством юмора. М-м?